![](https://static.wixstatic.com/media/b6508232135988e434143a2652342520.jpg/v1/fill/w_1920,h_1160,al_c,q_90,enc_auto/b6508232135988e434143a2652342520.jpg)
"Поединок Горацио и ...Лаэрта"
Сергей Мишенев
(«Король и принц, или правда о Гамлете». Постановка Александра Строева, Молодежный театр на Фонтанке)
Премьера в Молодежном театре на Фонтанке, как всегда, сопровождалась полным аншлагом. Тем более, что в этот раз премьера спектакля «Король и принц, или вся правда о Гамлете», явилась еще и режиссерским дебютом заслуженного артиста России Александра Строева.
Пьеса Александра Радовского оказалась настоящим открытием для любителей творчества Шекспира, да и вообще для всех театралов. Автор радикально изменил и сюжет, и ценностные ориентиры героев, и сверхзадачу первоисточника (если так можно выразиться по отношению к шекспировскому «Гамлету»). Да и действующие лица существенно изменили свой облик, свои взгляды и поступки. Так, Горацио (Петр Журавлев), предстает в виде японского самурая, Полоний (Геннадий Косарев) оказывается основным двигателем разворачивающейся интриги, а Клавдий (сам Александр Строев) и вовсе становится невинной жертвой: ведь оказывается, что он не отравлял отца Гамлета! Хотя, так ли уж и невинной? Ведь новый король сделал несчастную Офелию (Юлию Шубареву) своей любовницей, предав давнишнюю и искреннюю любовь королевы Гертруды (Алла Одинг). В целом, можно сказать, что спектакль вполне соответствует современным культурным тенденциям постмодернизма, но, учитывая, что пьеса написана в 1973 году, автора вряд ли можно обвинить в следовании моде.
Мне, как постановщику фехтовальных сцен, несомненно, всегда интересно заново обращаться к классике. А поединок Гамлета и Лаэрта входит в число самых хрестоматийных боев Мельпомены, наряду с дуэлями Ромео и Тибальта или Сирано и де Вальвера. Но здесь, решительные коррективы Радовского коснулись и моей сферы. Ключевым боевым эпизодом произведения стал бой Лаэрта (Андрей Кузнецов) и… Горацио! А Гамлет(Андрей Шимко) гибнет незадолго до того и, как бы даже случайно.
Оставив театральным критикам, право размышлять о правомочности подобного обращения с мировым литературным наследием, признаю, что лично мне эта смелость доставила определенное профессиональное наслаждение. Честь соединить в смертельном поединке этих персонажей выпадает далеко не каждому фехтмейстеру. Наверное, даже, я оказался единственным на этом поприще.
К счастью (почему к счастью – чуть позже) этот бой оказался не единственным в спектакле. Первой сценой с оружием стал урок фехтования, который наставник Горацио дает своему ученику Гамлету.
Напомню, Горацио здесь японец, или, по меньшей мере – адепт восточных единоборств, настоящий самурай с катаной и в бамбуковых доспехах. Для более точного отражения духа восточного воина я даже счел необходимым привлечь себе помощника – серебряного призера чемпионата России по карате Галину Чернову. Галина разрабатывала для Горацио дыхательные упражнения и корректировала пластику, а я построил небольшую фехтовальную фразу для него и Гамлета.
В финале спектакля Горацио, прежде чем взяться за Лаэрта, своим японским мечом зарубает Гильденстерна (Василий Гузов) и Розенкранца (Денис Цыганков), вооруженных длинными алебардами. Эта сцена, так же как и предыдущая, не вызвала особых затруднений. Молодые актеры Василий и Денис смело бросались на своего опытного противника и мастерски «гибли» под его молниеносными ударами.
А вот поединок Горацио и Лаэрта потребовал и от фехтмейстера, и от актеров предельной интеллектуальной и физической выкладки.
Мы поставили четыре продолжительные фехтовальные фразы, в результате которых бойцы теряли оружие и переходили на борьбу (для этих моментов, кстати, я тоже обратился к квалифицированной помощи своих учеников – экс-чемпиона города по вольной борьбе Романа Форостовского и обладателя черного пояса по кик-боксингу Сергея Култаева). В финале боя, следуя замыслу режиссера, Горацио душит Лаэрта голыми руками.
Времени на тренировки было катастрофически мало. С сожалением вспомнились те времена, когда, работая над спектаклем «Ромео и Джульетта» в АБДТ им. Г. А. Товстоногова, я имел четыре месяца на подготовку четырех боев. Здесь весь тренинг, вместе с процессом сложнейшей постановки, пришлось уместить в четыре тренировки. Но актеры оказались достойными и упорными учениками. К премьере бой был практически готов. Практически…
А восьмого декабря состоялась генеральная репетиция, на которой присутствовать мне не довелось. И вот тут то и случилось непредвиденное: Горацио и Лаэрт напрочь забыли несколько ключевых движений боя, разрушив, таким образом, всю кульминационную сцену!
В отсутствии фехтмейстера, инициативу перехватил сам Строев. Он сделал то, на что я, наверное, никогда бы не решился. Горацио просто кладет на землю свой меч, голыми руками хватает шпагу и кинжал Лаэрта прямо за клинки и, с соответствующей самурайской энергетикой вырывает их! Ну, а затем душит безоружного Лаэрта по нашему рецепту.
Такое развитие событий можно было бы охарактеризовать как маленькое творческое поражение постановщика боев. Правда, к тому самому счастью, остался урок фехтования с Гамлетом, остался бой с Розенкранцом и Гильденстерном…
Но вот после премьеры, Петр Журавлев подошел и развел руками: «Вы знаете, я ведь ничего не делал, просто взял эти клинки руками и вырвал их у противника. А вспотел и запыхался так, как будто мы целиком отработали наш поединок!» На что умница Саша Строев ответил: «Так оно и было! Вы проработали этот бой внутри себя, он присутствовал на сцене метафизически, но абсолютно зримо! Именно в этом я вижу действительно подлинное, самурайское нутро Горацио. И ни одна ваша тренировка, ни прошла бесследно! Ни одно движение не оказалось зря!»
И эта незапланированная метафизика оказалась для меня не только своеобразной самореабилитацией, но и важнейшим профессиональным уроком, за что я искренне благодарен и Александру Строеву, и актерам, которые открыли для меня еще одну внутреннюю грань искусства постановочного фехтования. И конечно, особая благодарность дерзкому драматургу Александру Радовскому, за уникальную возможность соединить в поединке Горацио и Лаэрта…